«Музыка — главный герой действия!» Режиссёр «Летучей мыши» о клетках, бесконечном кружении и нескучных опереттах

Анастасия Мирошниченко

Новая «Летучая мышь» от Омского музыкального театра выпорхнет к зрителю уже через четыре дня. «Омск Здесь» встретился с режиссёром оперетты Татьяной Столбовской и узнал, почему публика не отпускает классику на музыку Штрауса, как за весельем маскарада скрывается неприглядная реальность неопределённости и потерь и почему у каждого героя есть своя клетка.

Музыкальная феерия, одетая в золото и бриллианты, в брызгах шампанского, с хмелем в голове, ревностью и страстью в сердце. Всё это о предстоящей премьере оперетты «Летучая мышь» (16+) в Омском государственном музыкальном театре. Первые показы пройдут уже 25 и 26 июня. Советское либретто от Николая Эрдмана и Михаила Вольпина в сочетании с бесконечной и вневременной музыкой Иоганна Штрауса рождает историю с добрым и искренним юмором, загадками, скрывающимися под бальными масками, неверных мужьях и остроумных жёнах. Омичи попадут на бал к скучающему князю Орловскому, где развернётся комическая история: муж, для которого брак стал клеткой, а жена — частью богатого интерьера, вдруг встретится на балу с удивительной незнакомкой и влюбится в неё. Но, оказывается, эта женщина и есть его скромная и доверчивая супруга. Напомним, что это уже четвёртая «Летучая мышь» в истории Музыкального театра. Какими были предыдущие и что таят в себе архивы омской сцены, мы рассказали здесь.

Золотые клетки в человеческий рост с попугаями уже ожидают своего часа за кулисами, там же уютно устроилась роскошная мебель. На вешалках замерли, слегка шурша и блистая, платья дам из высшего австрийского общества. А узнать больше о том, как будет выглядеть сцена и персонажи оперетты, вы можете на нашем сайте. А пока вы мысленно примеряли на себя атлас и парчу, мы пообщались с режиссёром новой «Летучей мыши», главным режиссёром Омского государственного музыкального театра Татьяной Столбовской. И узнали, как исторический контекст повлиял на смысловую нагрузку спектакля, почему советская пьеса выигрывает у австрийского оригинала, кто сидит в постановке по клеткам и какой должна быть оперетта, чтобы быть интересной современному зрителю.

— Последняя постановка «Летучей мыши» шла на сцене Музыкального театра 39 лет. Зритель долго не отпускал спектакль. Последние 5 лет его не было в репертуаре. Почему именно сейчас вы решили вернуться к этой музыке и этому сюжету?

— «Летучая мышь» никогда не потеряет актуальность. На первый взгляд ,это история с незамысловатым сюжетом, почти анекдотичная. Но это лишь вершина айсберга. Вскрыть подводные течения, понять мотивацию героев, раскрыть идею материала не перегрузив дополнительными смыслами, создать с командой постановщиков свой уникальный спектакль — это и вызов и подарок для меня как для режиссёра. К тому же нельзя нивелировать великую музыку Иоганна Штрауса, которой всем нам необходимо соответствовать Для зрителя — шанс отвлечься от реальности и окунуться в мир красоты и искромётного юмора, а для артистов — возможность примерить образы князей и графинь, быть в них убедительными, достоверными. Этих обстоятельств достаточно, чтобы оперетта всегда звучала со сцены..

— Штраус — признанный «король вальсов». В чём для вас магнетизм его музыки, превративший «Летучую мышь» в легенду?

— Музыка Штрауса невероятно красива. Вальс — её основная стихия, но здесь звучат и чардаш, и полька. Она раскрывает персонажей, их поступки и характеры. Она создаёт атмосферу, она возвышает. Музыка — главный герой действия! Вальс — основная тема второго действия, когда герои оказываются на балу у князя Орловского. Бал — это побег, маскарад, попытка утопить заботы в шампанском. А вальс — это бесконечное кружение, круговорот жизни: раз-два-три, раз-два-три… Колесо сансары. Всё повторяется: сменяются эпохи, приходят новые люди, а музыка Штрауса остаётся в вечности.

— За основу вы взяли популярное советское либретто Николая Эрдмана и Михаила Вольпина. Почему вы остановились на нём, а не на оригинальном немецком тексте Карла Хаффнера и Рихарда Жене? В чём принципиальная разница, и выигрывает ли русская версия?

— Эрдман наделил «Летучую мышь» удивительным, добрым юмористическим колоритом. Найти материал, где ситуативный и текстовый юмор сливаются в потрясающий дуэт, — дорогого стоит. Мне как режиссёру оставалось лишь направить артистов так, чтобы юмор сохранил лёгкость, а нелепые ситуации обрели ту самую «поверхностную глубину». В оригинале же больше сарказма. Возможно, вы знаете, что первая постановка «Летучей мыши» провалилась. И только спустя годы оперетта обрела бессмертную любовь публики. В основе сюжета — сложный конфликт: кризис супружеской жизни и человеческих отношений. Мы, безусловно, берём адаптированную для российского зрителя версию. Но невозможно глубоко понять материал, не зная обстоятельств, в которых жили герои. Интересный факт: в момент написания оперетты Австрия переживала экономический кризис — рухнула биржа, росло число банкротств и самоубийств. И пока знать веселилась на балу, пока влюблялась или делала вид, что влюбляется, за окнами творились страшные вещи. Этот контраст — важнейший нерв спектакля.

— Повлияли ли на новую версию «Летучей мыши» архивные материалы или воспоминания тех, кто играл в прошлом спектакле?

— Я не намеренно создавала спектакль, непохожий на постановку Бориса Рябикина 1982 года. Не потому, что избегала его приёмов, — просто они не рождались у меня в голове. У каждого режиссёра своё видение. Для меня важен темпоритм. Спектакль на 3 часа 20 минут — это слишком много для современного зрителя. Мы стремимся к 2 часам 40 минутам. Динамика — это наша жизнь, несущаяся от события к событию, порой круто меняющая вектор судьбы.

— В какой атмосфере проходили репетиции? Как труппа реагирует на возвращение легендарной оперетты?

— «Летучую мышь» все знают наизусть, и у многих уже сложилось представление: «как это должно быть». Когда я направляю артистов в сторону иного видения, возникают вопросы, требующие остановки и пояснений. Репетиции у нас дискуссионные, спорные, порой не простые, но нескучные — это важно. У артиста есть потребность в игре, это заложено в его живой природе. Иногда он хочет «синтересничать», блеснуть техникой речи, не до конца понимая , для чего написан тот или иной текст, что под ним скрыто. Когда начинаешь направлять на это внимание артиста , рождаются чудные открытия.

К премьере спектакль не будет готов на 100% — и это нормально. Он становится цельным только в процессе постоянного исполнения. Снимать спектакль с репертуара стоит тогда, когда его уже нечего открывать. Но классика этим не грешит — она провоцирует на бесконечные открытия.

— Чем ваша «Летучая мышь» 2026 года принципиально отличается от версии 1982 года и от других, виденных вами ранее?

— Я видела много «Летучих мышей», и почти везде не хватало одного — обстоятельств большого круга, временного контекста, влияющего на персонажей. Мне хочется, чтобы в нашей постановке это прослеживалось. Возможно, мы заявим этот смысл в увертюре, чтобы зритель воспринимал оперетту через призму эпохи. Однако внешние проявления будут лишь в намеке, в образах и метафорах заложенных художником. Герои бегут от реальности, бал для них — прекрасный сон. Действие охватывает промежуток от вечера до утра. Они под масками, они притворяются. А что происходит днём? Это можно лишь дофантазировать. В этом — глубина.

— Художник Елена Вершинина выбрала для спектакля стиль «тихой роскоши». Что это значит для вас?

— Елена Вершинина — главный художник Мариинского театра. Мы сговорились о том, какой будет наша «Летучая мышь», и она предложила эту стилистику. В спектакле нет ничего чересчур. Я полностью доверяю её вкусу и опыту. Это тот случай, когда стоит просто идти за видением художника.

— Декораторы готовят огромные золотые клетки. Это метафора богатой жизни без счастья, похожей на тюрьму?

— У каждого персонажа есть своя клетка. Для Генриха Айзенштайна это семейная жизнь, из которой он пытается вырваться. Автор определяет его, как «охотника» — до женских сердец. У Розалинды — клетка из несбывшихся надежд на семейную жизнь. У служанки Адель — невозможность стать той, кем она хочет т.д. Действие спектакля заканчивается в тюрьме. Это мощная драматургическая аллюзия. Маски сняты, события ночи оборачиваются последствиями.

— Сейчас оперетту часто считают устаревшим жанром. Вы считаете, реально сделать её привлекательной для молодёжи?

— Скажу коротко: если зритель считает оперу или оперетту скучными — значит, не повезло увидеть потрясающие спектакли. Например, «Травиата» (есть в репертуаре Музыкального театра (12+) в постановке Вилли Деккера с Анной Нетребко — это хрестоматийный пример. Огромные часы на стене как символ беспощадно уходящего времени. Как это может быть неинтересно? С этого спектакля у меня началась любовь к опере. А «Летучая мышь» в Ковент- Гардане 1977г. — эталон слияния актерской игры и великой музыки, браво режиссеру!

Оперетты сейчас не пишутся. Те, что дошли до нас, выдержали испытание временем. Если они не цепляют — дело не в жанре и не в музыке, а в исполнении. Режиссёр мог выбрать ложный путь, вступивший в спор с музыкой и логикой. Но композитор всегда «отомстит» в финале: смысловая цепочка не замкнётся, и придётся придумывать свой финал — и не факт, что выйдет удачно.

— С каких постановок вы посоветовали бы омскому зрителю начинать знакомство с музыкальным театром?

— Конечно, с «Летучей мыши»! (cмеётся.) Но если серьёзно — очень рекомендую нашу «Весёлую вдову» (12+), «Евгений Онегин» (12+). В Омском музыкальном театре есть своя балетная труппа и оркестр. Обязательно посмотрите премьеру этого сезона — балет «Кармен» (12+). И приходите на «Щелкунчика» (6+) с детьми — прививайте им хороший вкус. Музыка великих композиторов будто меняет состав крови, она успокаивает и гармонизирует.

— Вы пришли в Омский музыкальный театр в 2025 году. Чем он стал для вас за этот год?

— Это сложный вопрос. Год — это не срок для того, чтобы по-настоящему узнать театр. Но, на этом этапе могу сказать, что здесь есть подлинный интерес к своему делу. Здесь замечательная, вокально и актёрски сильная, трудолюбивая труппа. Огромная благодарность предыдущему руководству, которое подогревало интерес артистов к работе. Жизнь кипит, проекты появляются с высокой скоростью. Иногда хочется поставить активность на паузу, чтобы перевести дух. (cмеётся.)

— В каком направлении развивается репертуар театра? Чем он отличается от других? И что требуют публика и сердце театра?

— Мне бы хотелось больше экспериментального репертуара. Интересно ставить классику через призму сегодняшнего дня, приглашать яркие постановочные команды, чтобы обогащать профессионализм артистов и расширять творческие горизонты. И, конечно, активизировать гастроли — это творческий кислород.

Мы стремимся к разнообразию: классика соседствует с современными мюзиклами. Наша аудитория разная — от мала до велика, и мы хотим, чтобы каждый, кто переступил порог театра, не пожалел о потраченном времени.

— Каков сегодня зритель музыкального театра? Что он может здесь получить? И зачем музыкальный театр современной молодёжи?

— Зритель музыкального театра — искушённый. Здесь помимо драматического текста есть музыкальная драматургия, которая диктует свои условия. Здесь драма существует для музыки, а не наоборот. Все приходят в театр по разным причинам. Наш жанр называют «лёгким», но артист музыкального театра — сложная профессия. Я приведу слова К. С. Станиславского «Сделай сложное простым, простое — лёгким, лёгкое- прекрасным!» К этому мы стремимся и, возможно это и притягивает зрителя в музыкальный театр. Мы хотим, чтобы на уровне чувственного восприятия наши спектакли нравились каждому, кто однажды посетил наш театр и остался в нём навсегда!

Источник: https://omskzdes.ru/culture/92405.html