Художник-постановщик Елена Вершинина о весе «Летучей мыши», шаблонах и личных табу

Анастасия Мирошниченко

Четвёртая «Летучая мышь» (16+) Омского государственного музыкального театра увидит свет уже 25 и 26 июня и закроет 79-й театральный сезон. А пока театр прощается с декорациями фестиваля «Золотой маски», церемония награждения которого прошла здесь 20 июня, и готовит сцену к премьере, мы пообщались с художником-постановщиком новой оперетты Еленой Вершининой. Узнали о лейтмотиве спектакля, её прошлых работах с музыкой Иоганна Штрауса и сотрудничестве с Государственным академическим Мариинским театром.

Ранее мы уже показывали вам, из каких тканей шьются платья для дам высшего круга австрийской аристократии из «Летучей мыши». А ещё знакомили с работой бутафоров и реквизиторов Музтеатра и с архивными историями о прошлых версиях произведения Иоганна Штрауса. Режиссёр оперетты Татьяна Столбовская рассказала нам, как исторический контекст влияет на омскую «Летучую мышь» и как развивается музыкальный театр. А теперь редакция «Омск Здесь» спешит познакомить своих читателей с художником-постановщиком оперетты, на которой и лежит ответственность за создание атмосферы «тихой роскоши» и ощущения праздника под шипение шампанского.

Елена Вершинина — сценограф, художник по костюмам, окончила Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства по специальности «художник-сценограф музыкального театра». Она работала главным художником Кстовского театра кукол (Нижегородская область), художником-постановщиком Марийского государственного академического театра оперы и балета им. Эрика Сапаева (Йошкар-Ола). А с 2010 по 2018 годы оставалась на должности главного художника Астраханского государственного театра оперы и балета. В Мариинском театре Елена работала над декорациями и костюмами к спектаклям «Нюрнбергские мейстерзингеры» (12+), «Гугеноты» (12+).

А ещё Елена Вершинина является лауреатом Всероссийской профессиональной премии «Грани театра масс», премии в области театрального искусства им. Лины Самборской, Новосибирской профессиональной театральной премии «Парадиз», премий «Звезда театрала» и «Музыкальное сердце театра», пятикратным номинантом Российской национальной театральной премии «Золотая маска». А в 2024 году получила Высшую театральную премию Санкт-Петербурга «Золотой софит» за костюмы к мариинским «Гугенотам».

О пошивочном цехе Омского музыкального театра и настроении «Летучей мыши»

Пошивочный цех у Музтеатра замечательный. Он работает превосходно, здесь шьют костюмы настоящие мастера, и благодаря им вся одежда сидит на актёрах красиво, по фигуре. Я с таким в первый раз встречаюсь, чтобы на первой же примерке костюм сел идеально. Работа выполняется так, что не нужно потом ничего перешивать. И главный художник-модельер театрального костюма Елена Рахно — мастер своего дела. Чувствует костюмы, считывает их.

Основной тканью для костюмов стал глиттер — сверкающий, золотой, серебряный. Мы хотим, чтобы этот блеск погрузили зрителя в атмосферу праздника жизни, радости, счастья. Хочется, чтобы реальность заиграла новыми яркими красками, ведь их так не хватает в нашей обычной жизни.

О героях оперетты и смысловом подтексте

Все персонажи «Летучей мыши» — это птицы в клетках. Они пресыщены и забыли, что такое настоящая жизнь. И необходимо выпустить их на волю, чтобы они увидели, каково это — вкусить свободу, и снова стали людьми. Чтобы перестали друг другу изменять и зажили нормальной счастливой жизнью в любви и согласии. И во всех элементах декораций прослеживается эта мысль — везде, даже на ткани кулис мы видим решётки. Клетки будут стоять и на самой сцене. У актрис на платьях много перьев, а удлинённые подолы напоминают птичьи хвосты. Такое художественное прочтение оперетты — наше совместное решение с режиссёром Татьяной Столбовской.

Об авторском стиле и отсутствии шаблонов

Моя фишка в том, что я никогда не повторяюсь. У меня все спектакли разные. У меня есть авторский стиль, но я никогда не работаю по шаблону. Есть такие художники, которые, например, любят работать с деревом и во все постановки несут эту фактуру. Я не такая: каждое произведение, где я художник-постановщик, не похоже на предыдущие мои работы. Мне самой так интереснее. Хочется удивлять, чтобы казалось, будто спектакль, над которым работала я, сделал другой художник.

О других «Летучих мышах» и особенностях омской постановки

Омская «Летучая мышь» для меня уже третья. Одна «Летучая мышь» была стилизована под модерн. Другую я старалась сделать воздушной, на верёвках. А омская оперетта получилась интерьерной: более масштабной, тяжёлой, богатой. Ну, то есть в ней нет лёгкости!

О табу, «рабстве» и одном вагоне

Я никогда не позволю себе сделать спектакль таким, чтобы за него было стыдно. Всё, что мы делаем, мы делаем не для себя, а для зрителя, чтобы он, в первую очередь, получил удовольствие и остался доволен. А мы — сотрудники театра — рабы искусства, которые трудятся на благо общего дела. И зритель — это единственный человек, который может нас осудить, закидать помидорами или похвалить. Только его оценка имеет значение. В спектакле важно каждое звено, и если кто-то выпадает из действия, начинает рушиться всё. Поэтому, я считаю, в театре нет главного, мы все в одном вагоне едем.

О «бац» и навязчивых мыслях во время еды

Сейчас уже по ходу работы трудностей с чем-то не возникает. Это когда ты ещё студент, бывают ошибки, несостыковки. А сейчас это просто моя работа. Просто в голове решаешь, что ты хочешь получить, и идеи сами приходят к тебе в голову. Ты видишь эту картинку, думаешь о ней постоянно, она тебя преследует, но пока ещё ничего не рисуешь. Картинка будущего спектакля сама вырисовывается у тебя в голове, пока ты спишь, ешь, гуляешь, и в какой-то момент — бац, всё собралось в единое целое, и только потом ты переносишь всё на бумагу. А когда рисуешь костюмы или декорации, то уже знаешь, из чего они будут изготавливаться. А ещё ведь знаешь заранее, в какой театр ты едешь, какие там возможности, сильные и слабые места.

О Мариинском театре, мурашках и отсутствии романтики

Государственный Мариинский театр — это театр мирового значения, где ты, прежде всего, соприкасаешься с великой музыкой. Ты слушаешь её, и для тебя уже не так важна картинка на сцене, чтобы быть в восхищении. Вот пример, недавно мы выпускали премьеру оперы «Лоэнгрин» (12+) Вагнера в Московском концертном зале «Зарядье». Бюджет был небольшой, 5 часов музыки, ты смотришь и просто живёшь этими композициями. И не важно, есть декорация на сцене или нет. Ты слушаешь певцов мирового уровня, и мурашки бегут по телу, и от катарсиса слеза катится. Так же и в Мариинском театре. Музыка — главнее всего.

Честно, когда стала работать с Мариинским театром, не было времени, чтобы подумать, в каком месте я нахожусь. Приглашение на работу в театре присылают же не за год — за месяц в лучшем случае. И вот ты с утра до вечера отрисовываешь картинки, как на конвейере. Романтики в этом мало. Такая работа больше напоминает завод. Темп работы бешеный.

О специфике работы в музыкальном театре

Для оперы, оперетты, музыкальных спектаклей, мюзиклов существуют свои технологии создания костюмов, свои стандарты. Изначально я училась на художника музыкального театра. В оперетте всё статично, и костюм должен быть частью декорации, визуально рассказывать о своём герое. Всё должно быть не просто красиво, но и функционально, ведь актёрам предстоит ещё и танцевать в своих нарядах. А при работе над костюмами к мюзиклу нужно учитывать, что актёры будут постоянно находиться в движении. К тому же в мюзиклах очень быстро сменяются картины, декораций больше, костюмов больше. Только что герой ехал на поезде, через пять минут он в кабаке. Декорации в мюзиклах должны быть такими, чтобы могли быстро сменять одна другую. А сделать так, чтобы это было ещё и красиво, очень сложно. Если честно, для меня опера и оперетта — лучшие жанры. Это наше всё.

Источник: https://omskzdes.ru/culture/92428.html